НАУЧТЕХ

Пока астрофизики делают ставки только на изучение Марса

Metro выяснило, есть ли причина такой эксклюзивности или виной всему обычная лень
Для того чтобы узнать больше о Земле, знаний об одном Марсе будет недостаточно.
Andrew Rich / iStock

Марс уже несколько лет является главной целью космических исследований, и для этого есть много причин. Красная планета находится неподалёку, добраться до неё относительно легко, а условия на ней гораздо более «земные», чем на других телах в Солнечной системе. Всё это значит, что на Марсе проще приземлиться и установить аппараты для исследования поверхности. Правда, лишь в теории проще.

– Близость Марса не означает, что его просто освоить, – говорит Metro Джонти Хорнер, профессор астрофизики в австралийском Университете Южного Квинсленда. – Исторически почти половина всех миссий на Марс потерпела неудачу. Только подумайте – половина! И всё равно – даже с такой статистикой учёные понимают,  что «примарситься» гораздо проще, чем сесть где-нибудь на Венере. Поэтому научное сообщество сейчас сосредоточено на Красной планете.

У Марса, в отличие от других планет Солнечной системы, есть ещё один плюс – его прошлое. Когда-то давно его поверхность была похожа на земную, поэтому астрофизики так стремятся узнать о нём больше.

– Там было тепло и влажно. Поэтому есть огромная вероятность, что на Марсе могла процветать жизнь, – объясняет Хорнер. – В результате полётов на Марс человек наконец-то узнает, уникальное ли он явление в космосе или жизнь для Вселенной не новинка.

Джонти Хорнер, профессор астрофизики в австралийском Университете Южного Квинсленда.
Metro

Среди исследователей существует и другое мнение по поводу того, почему Марс стал самой популярной и желанной планетой в космосе. И мнение это, мягко говоря, нелестное.

– Марс – самая лёгкая планета для исследования, –  считает Фрэн Багенал, помощник директора по планетарным наукам в американском  Университете Колорадо. – Люди ленивы и не хотят продвигаться дальше.

Эксперт объясняет: чтобы понять место Земли в космосе, нужно понять, как сформировались все планеты, а не только Марс. Знания исключительно о Красной планете нам мало что дадут.

– Наш ближайший сосед и близнец по размеру – Венера,  но мы о ней ничего не знаем, потому что её труднее исследовать и этим никто не занимается. А ведь изучить Венеру в каком-то смысле важнее, чем Марс. Почему на Венере разрежена атмосфера? Почему у неё нет магнитного поля? Как Венера замедлилась до такой низкой скорости вращения? Ответы на эти вопросы помогут нам понять, ждёт ли то же самое Землю, – считает эксперт.

Впрочем, не всё так уж безнадёжно:  в ближайшее десятилетие запланированы три новые миссии на Венеру, а также миссия «Стрекоза», которая, как ожидается, начнётся в 2027 году и достигнет Сатурна в 2034 году. С нетерпением ждут учёные и новые миссии на Уран и Нептун. За всю историю мы отправили только одну миссию к «ледяным братьям» Земли. Зонд «Вояджер-2» достиг Урана в январе 1986 года и Нептуна в августе 1989-го, преодолев в общей сложности 7 млрд километров.

С тех пор изучение этих планет не возобновлялось. NASA планирует отправить миссию к этим планетам в 2030-х годах, однако это ещё не точно, и это беспокоит учёных.

– Марс – это хорошо, – говорит Хорнер. – Но нужно думать и о других планетах.

В планах:

  • Миссия к Европе, спутнику Юпитера. Цель – выяснить, есть ли жизнь в океане под толстой ледяной корой.
  • Миссия на Венеру. Цель – изучить поверхность планеты, забрать образцы горных пород и провести сейсмологическое зондирование внутренних районов.
  • Миссия на Уран. Цель – узнать, из чего состоит атмосфера планеты и выяснить, как сформировался ледяной гигант.


Мэттью Шинделл.
Metro

Эксперт

Мэттью Шинделл
куратор отдела космической истории в Национальном музее авиации и космонавтики США

Вы тоже считаете, что космические программы слишком сосредоточены на Марсе?

Я не люблю давать строгие оценки. Но это правда, что для человека не существует ограничений в ресурсах по исследованию каких-то ещё планет, кроме Красной. Никто не говорил: «Ребята, мы исследуем только Марс, все остальные космические уровни для нас закрыты». Но всё равно с 1990-х учёные делают ставку именно на его исследование. Если честно, ничего плохого в этом нет. Я думаю, что исследование Марса станет прообразом для будущих исследований других планет. Мы просто на нём потренируемся. Тем не менее в обозримом будущем было бы здорово разработать больше миссий на другие планеты. Есть учёные, которым не терпится узнать больше об Уране и Нептуне. На этих планетах земные аппараты были вообще всего по одному разу. Кроме того, научное сообщество ждёт и миссию на Венеру. Трудно предсказать, что мы обнаружим на этих планетах, но миссии на эти небесные тела определённо помогут нам понять формирование и эволюцию этих планет.

Все ли небесные тела столь же «ценны», как Марс?

Не все, но интерес к некоторым сопоставим с тем, что проявляется к Марсу. Прямо сейчас учёные интересуются ледяными лунами, одной из которых является спутник Юпитера Европа. Почему они интересуются ими? Полагают, что подо льдом этих лун находятся гигантские солёные океаны. А там, где есть или была вода, может или могла быть жизнь. Просто подумайте: мы свои-то океаны знаем на 2–7%, а тут чужие. Конечно, это интересно! Это будет настоящий вызов и для космических инженеров, и для биологов, и для астрофизиков.

А что насчёт экзопланет?

О них так много говорят, но толком никаких исследований нет... Исследования экзопланет – крайне увлекательная область, поэтому миссии к этим телам точно будут запланированы в ближайшие десятилетия. С начала 2000-х годов мы открыли тысячи новых планет, вращающихся вокруг других солнц. Учёные поняли, что формирование солнечной системы по всему космосу происходит одинаково, а это значит, что велика вероятность существования планет, подобных Земле. И их, конечно, необходимо найти.

Что будет происходить в ближайшие несколько лет?

Возможно, на Марс полетит человек, но это маловероятно – там очень сложно жить. Скорее всего, пока что мы привезём с Красной планеты несколько образцов грунта и изучим его в наших лабораториях на Земле.